Неточные совпадения
Манере Туробоева говорить Клим завидовал почти до ненависти к нему. Туробоев называл идеи «девицами
духовного сословия», утверждал, что «гуманитарные идеи требуют чувства веры значительно больше, чем церковные, потому что гуманизм есть испорченная религия». Самгин огорчался: почему он не умеет так легко толковать прочитанные
книги?
— Я читал эту
книгу, на которую вы возражали, — обратился он к Ивану Федоровичу, — и удивлен был словами
духовного лица, что «церковь есть царство не от мира сего».
— О любопытнейшей их статье толкуем, — произнес иеромонах Иосиф, библиотекарь, обращаясь к старцу и указывая на Ивана Федоровича. — Нового много выводят, да, кажется, идея-то о двух концах. По поводу вопроса о церковно-общественном суде и обширности его права ответили журнальною статьею одному
духовному лицу, написавшему о вопросе сем целую
книгу…
—
Книги им даются и
духовного содержания и журналы старые.
Символика пророческих «мифов» делает их понимание затруднительным, а до времени «распечатания» пророческих
книг даже и невозможным без особого озарения
духовного, но принципиально надо признавать за ними не условное, а безусловное значение, они не суть probabilia [Вероятности (лат.).], а голос вечности, раздающийся во времени.
Лично для автора эта
книга представляет собой род
духовной автобиографии или исповеди.
«Высшие миры», которых достигать учит «
духовное знание», строго говоря, есть наш же собственный мир, воспринимаемый лишь более широко и глубоко; и как бы далеко ни пошли мы в таком познании, как бы высоко ни поднялись по лестнице «посвящений», все же оно остается в пределах нашего мира, ему имманентно [Эта мысль находит ясное выражение в
книге Эмиля Метнера.
И подобный замысел не ограничивается литературой, им предполагается и творческий акт
духовной жизни:
книга, но уже и не
книга, не только
книга!
В статье, написанной в 1907 году и вошедшей в мою
книгу «
Духовный кризис интеллигенции», я довольно точно предсказал, что, когда в России настанет час настоящей революции, то победят большевики.
Традиционные
книги о
духовной жизни обыкновенно дают ответ на этот вопрос в том смысле, что после переживания греховности и недостоинства человека наступает просветление благодатью.
Но главное в
книге не это, главное — самопознание, познание собственного духа и
духовных исканий.
Я всегда много читал, но чтение
книг не есть главный источник моей мысли, моей собственной философии; главный источник — события жизни,
духовный опыт.
В этом кружке были В.А. Кожевников, друг Н. Федорова и автор главной
книги о нем, человек необъятной учености, Ф.Д. Самарин, Б. Мансуров, осколки старого славянофильства, ректор Московской
духовной академии епископ Федор, аскетического типа.
В этом случае то, что в
книге написано, есть лишь знаки моего
духовного пути.
Последняя
книга очень крайняя, и это соответствует крайности моей мысли и острой конфликтности моего
духовного типа.
После Пророков,
книги Иова, Экклезиаста, Евангелий мои любимые
духовные авторы германские мистики, более всего Я. Бёме и Ангелус Силезиус, отчасти Таулер.
Более всего меня отталкивали
книги епископа Феофана Затворника, самого популярного у нас
духовного писателя.
Я, с своей стороны, могу только признать вас своим учителем и отцом
духовным» [См.
книгу В. А. Кожевникова «Николай Федорович Федоров», очень богатую материалами.].
Его «Катехизис революционера» есть своеобразно-аскетическая
книга, как бы наставление к
духовной жизни революционера.
Выражает он это с большими опасениями, так как
книга его была диссертацией для
Духовной академии, и он стал ее профессором и священником.
Гоголь один из самых загадочных русских писателей [См.
книгу К. Мочульского «
Духовный путь Гоголя».].
Так, например,
книга Несмелова «Догматическая система св. Григория Нисского» была искажена
духовной цензурой, его заставили изменить конец
книги в смысле неблагоприятном для учения св.
Он искал очищенного
духовного христианства и написал
книгу о внутренней церкви.
Епископ Феофан Затворник писал исключительно
книги по
духовной жизни и аскетике в духе «Добротолюбия».
— Скажи мне, Варенька, пожалуйста, что это такое «
духовный супруг»? — с живостью спросила Дуня. — Слыхала я об нем от Марьи Ивановны и в
книгах тоже попадалось, но не могу ясно понять, что это такое…
Читывали они про них в мистических
книгах, знали, что тотчас после падения Бонапарта
духовные супруги явились в высшем прусском обществе между придворными, принявшими секту мукеров; знали, что есть
духовные жены у сектантов Америки, знали, что из Пруссии
духовное супружество проникло и в Петербург, но не могли понять, как это учение проникло за Кавказские горы и как ссыльный крестьянин Комар мог усвоить учение кенигсбергского архидиакона Эбеля, графини Гребен и других знатных дам и государственных людей Пруссии…
И сыновья и племянница хоть и проводили все почти время с гувернерами и учительницами, но после, начитавшись сначала «Четьи-миней» и «Патериков» об умерщвлении плоти угодниками, а потом мистических
книг, незаметно для самих себя вошли в «тайну сокровенную». Старший остался холостым, а меньшой женился на одной бедной барышне, участнице «
духовного союза» Татариновой. Звали ее Варварой Петровной, у них была дочь, но ходили слухи, что она была им не родная, а приемыш либо подкидыш.
Поначалу невместимо было слово о таковом событии, но по долгом рассуждении и по многих изысканиях в
книгах святоотеческих, некие от здешних обителей удостоверились во истине явившейся зарубежной митрополии и с
духовною радостию прияли рукоположенного во епископы Софрония и поставленных от него пресвитеров.
Пришла весна, и Люксембургский сад (тогда он не был урезан, как впоследствии) сделался на целые дни местом моих уединенных чтений. Там одолевал я и все шесть томов"Системы позитивной философии", и прочел еще много
книг по истории литературы, философии и литературной критике. Никогда в моей жизни весна — под деревьями, под веселым солнцем — не протекала так по-студенчески, в такой гармонии всех моих
духовных запросов.
Потом мысль моя перешла к
книгам, и мне пришла в голову идея: что, если бы описать просто мальчика, вроде меня, жившего сначала в Житомире, потом переехавшего вот сюда, в Ровно; описать все, что он чувствовал, описать людей, которые его окружали, и даже вот эту минуту, когда он стоит на пустой улице и меряет свой теперешний
духовный рост со своим прошлым и настоящим.
У Иванцова-Платонова было много занятий в Троице-Сергиевской
духовной академии, в разных богословских обществах, и, кроме того, ему едва хватало времени для издания и корректур его многих и замечательных
книг.
Он был холост, ненавидел женщин, и время своего довольно обширного досуга посвящал исключительно чтению
книг духовного содержания, которые читал вслух своему отцу.
[См.
книгу С. Франка «
Духовные основы общества».]
Это
книга философская, и она предполагает, прежде всего,
духовную реформу.
Начав писать эту
книгу, я бросил взгляд назад, и у меня явилась потребность объяснить себе и другим мой умственный и
духовный путь, понять кажущуюся противоречивость моей мысли во времени.
В
книгах о
духовной жизни рассказывается, что смирение может превратиться в величайшую гордость.
Он прожил их как нельзя лучше — к службе, хотя ему и было тяжело, постепенно привыкал. Стал брать и читал
книги духовного содержания, но читал только для того, чтобы убить время и спастись от скуки.
Жил в нашем уезде мужик, и промышлял он, ваше высокоблагородие, «учительским» ремеслом, или, попросту сказать, старыми
книгами торговал и был у прочих крестьян заместо как отца
духовного.
— И ты по этим делам пошла, Ниловна? — усмехаясь, спросил Рыбин. — Так. Охотников до книжек у нас много там. Учитель приохочивает, — говорят, парень хороший, хотя из
духовного звания. Учителька тоже есть, верстах в семи. Ну, они запрещенной
книгой не действуют, народ казенный, — боятся. А мне требуется запрещенная, острая
книга, я под их руку буду подкладывать… Коли становой или поп увидят, что книга-то запрещенная, подумают — учителя сеют! А я в сторонке, до времени, останусь.
Слова — полиция, обыск, тюрьма, суд, Сибирь, — слова, постоянно звучавшие в их беседах о гонении за веру, падали на душу мне горячими углями, разжигая симпатию и сочувствие к этим старикам; прочитанные
книги научили меня уважать людей, упорных в достижении своих целей, ценить
духовную стойкость.
[В статье, написанной в 1907 г. и вошедшей в мою
книгу «
Духовный кризис интеллигенции», СПБ, 1910 г., я определенно предсказал, что если в России будет настоящая большая революция, то в ней неизбежно победят большевики.
И очень скоро на
книгу появились критики, не только
духовные, но и светские, которые правительство не только допускало, но и поощряло. Так что даже опровержение
книги, которая считалась никому не известной, назначено было темой богословских сочинений в академиях.
Так относились к моей
книге духовные, т. е. исповедующие веру в Христа.
Большинство
духовных критиков на мою
книгу пользуются этим способом. Я бы мог привести десятки таких критик, в которых без исключения повторяется одно и то же: говорится обо всем, но только не о том, что составляет главный предмет
книги. Как характерный пример таких критик приведу статью знаменитого, утонченного английского писателя и проповедника Фаррара, великого, как и многие ученые богословы, мастера обходов и умолчаний. Статья эта напечатана в американском журнале «Forum» за октябрь 1888 года.
Его
книга «Путь к спасению» почиталась главной русской
книгой, посвященной наставлениям к
духовной жизни.
Это говорит и Н. Гартман, который в подзаголовке своей
книги о
духовном бытии называет ее основами философии истории.
«Подражание Христу» остается классической
книгой по христианской аскетике и
духовной жизни.
Евангелие не есть аскетическая
книга в том смысле, в каком позже появились христианские аскетические
книги, аскетические наставления к
духовной жизни.
Ниже, через несколько записей, значилось: «Был по делам в губернии и, представляясь владыке, лично ему докладывал о бедности причтов. Владыка очень о сем соболезновали; но заметили, что и сам Господь наш не имел где главы восклонить, а к сему учить не уставал. Советовал мне, дабы рекомендовать
духовным читать
книгу „О подражании Христу“. На сие ничего его преосвященству не возражал, да и вотще было бы возражать, потому как и
книги той
духовному нищенству нашему достать негде.
Вот поистине гениальная чья-то мысль: для нас,
духовных,
книга о духовенстве запрещена, а сии, как их называют, разного сорта „нигилисты“ ее читают и цитируют!..